Краткая история теории менеджмента

На реддите недавно обсуждали статью из журнала «The Atlantic», написанную Мэтью Стюартом — философом, который основал консалтинговую фирму и успешно проработал в ней больше десяти лет, прежде чем уйти на заслуженный отдых и отдаться свободному философствованию. В статье «The Management Myth» Стюарт призывает будущих менеджеров учить философию, а не теорию менеджмента, которая, на его взгляд, довольно бесполезна. История теории менеджмента, вкратце им пересказанная — еще один аргумент в пользу этого предложения. Она началась с эксперимента в начале ХХ века, который не удалось повторить, вывода, который не удалось обосновать, и дала соответствующие плоды.

I once sat through a presentation in which a consultant, a Harvard M.B.A., showed a client, the manager of a large financial institution in a developing country, how the client company’s “competitive advantage” could be analyzed in terms of “the five forces.” He even used a graphic borrowed directly from guru-of-the-moment Michael Porter’s best-selling work on “competitive strategy.” Not for the first time, I was embarrassed to call myself a consultant. As it happens, the client, too, had a Harvard M.B.A. “No,” he said, shaking his head with feigned chagrin. “There are only three forces in this case. And two of them are in the Finance Ministry.”

Обсуждение на реддите тоже стоит посмотреть (промотав первый тред, где осел избыток остроумия).

Третье понятие свободы

Редакция нашего сайта вернулась из незапланированного отпуска и продолжает публикацию интересных материалов, найденных в интернете. Видео от Рюмина будет выложено с небольшой задержкой, вызванной несовместимостью видео-форматов.

На Либерти.ру — перевод довольно любопытной статьи британского философа Квентина Скиннера «Третье понятие свободы». Особое удовольствие можно получить, применяя рассуждения Скиннера и авторов, которых он упоминает, к современному политическому процессу в России.

Позиция Берлина, согласно которой негативная свобода должна быть выстроена в качестве отсутствия вмешательства, остается ортодоксальной, причем в наибольшей степени она почитается в Великобритании и в США. Однако в этом факте немало иронии, особенно если взять Соединенные Штаты, которые были рождены конкурирующей теорией, утверждающей, что негативная свобода состоит в отсутствии зависимости. Когда Конгресс принял в июле 1776 года «Декларацию» Томаса Джефферсона, ее решили назвать, как всем, конечно, хорошо известно, «Декларацией независимости». Но часто ли мы задумываемся над этими словами? Независимость от чего? От жизни, зависящей от произвола британской короны. И почему Конгресс считал, что это оправдывает революцию? Именно по причине согласия с классическим положением, по которому, если вы зависите от расположения другого человека, который может решить, сохранять ли ваши права, это значит, что вы живете в рабстве, даже если ваши права на деле не нарушаются.

Машина Аристофана


Различить их в конечном счете почти невозможно

О взаимозависимости филологии и философии очень интересно рассуждает Михаил Ямпольский в своей статье «Филологизация (проект радикальной филологии)». Подходя к проблеме исторически, он в результате создает краткую историю филологии, в которой можно выделить три этапа: зарождение научной филологии с анализом Вольфа «Илиады» и «Одиссеи», затем — формирование двух направлений (филология как «непонимающая дисциплина» (шлегелевская линия) и филология как герменевтика (линия Шлейермахера)) и, наконец, то, что условно можно назвать современным этапом, начиная с Ницше и Хайдеггера, когда филология вновь стала мыслиться «рядом» с философией. Даже те, кого поставленная проблема не слишком волнует, могут получить удовольствие от всей этой захватывающей истории, рассказанной Ямпольским.

<...> Ницше хорошо знал Вольфа, штудировал «Пролегомены» и под их прямым влиянием написал свою вступительную речь в Базеле «Гомер и классическая филология». Эта речь — едва ли не первая в истории филологии декларация о смерти автора. Доводя выводы Вольфа до логического конца, Ницше заявляет, что Гомера как некой авторской целостности вообще нет, что он не что иное, как позднейшая иллюзия герменевтов. Для древних греков Гомер был чистой материальностью, но постепенно он становится ярлыком, обозначающим некое эстетическое целое. В древности, считает Ницше, «значение Гомера понималось материально, а не формально». Но по мере нарастания эстетического начала «материальное значение Гомера, как отца героического эпоса, переходит в эстетическое значение Гомера». Материальное значение связывается Ницше с автономной ценностью фрагмента, слова, эстетическое — с общим понятием формы, плана. Чем больше Гомер связывается с эстетической формой, тем более сам он превращается в чисто эстетический фантом. <...>

В салютующего негра вселилась «французская имперскость»

Нашли недавно ту самую обложку Пари Матч (Paris Match), о которой Барт писал в «Мифологиях» (раздел «Миф сегодня»). Оказывается, на ней изображен не просто «юноша»-негр в форме, а почти ребенок. Интересно также, что Барт нигде не выделяет дополнительных коннотаций, которые обусловлены именно возрастом солдата.

<...> На обложке изображен юноша-негр во французской военной форме, он отдает честь, глядя куда-то вверх, очевидно на развевающийся там трехцветный флаг. Таков смысл зрительного образа. Но и при наивном, и при критическом восприятии мне вполне понятно, что означает этот образ для меня: он означает, что Франция — это великая Империя, что все ее сыны, без различия цвета кожи, верно служат под ее знаменем и что лучший ответ хулителям так называемого колониализма — то рвение, с каким этот чернокожий служит своим «угнетателям». Итак, передо мной здесь опять-таки расширенная семиологическая система: в ней есть означающее, само уже образованное некоторой первичной системой («чернокожий солдат отдает французское воинское приветствие»), есть означаемое (в данном случае — намеренно неразличимое смешение «французскости» и «военного») и, наконец, есть наглядность означаемого, проступающего сквозь означающее. <...>

"Французская имперскость" обрекает салютующего негра на чисто инструментальную роль означающего

With a toast

В 2007-ом году шведы из Гётеборга организовали проект в форме вики-энциклопедии, посвящённый философии Делёза и Гваттари — capitalismandschizophrenia.org. Создатели — видимо, студенты Гётеборгского университета — на протяжении двух лет очень неспешно пополняли сайт и организовывали семинары (состоялся, кажется, только один), которые отечественного читателя поражают календарным расписанием занятий:

January — 1st. Introduction: Rhizome.

Судя по почти полному отсутствию обнолвнией за 2009-ый год, сайт уже не функционирует, а результаты работы оказались довольно скудными. Проект интересен больше тем, что показывает ещё одну грань изучения философии в Европе, а также тех, кто к ней неравнодушен: видео с попойки (?) в связи с открытием сайта:

Тест фотоаппарата и его кода


Опытный москвич — это всегда иногородний

Познавательная статья Кралечкина и Данилова от 2004 года о том, почему некоторые ребята так любят Чертаново, а я — нет. Там вообще много прекрасных пассажей, в том числе такой:

Более того, сама возможность захвата Москвы мыслится как трансцендентальная иллюзия — невозможно завоевать как «место», «страну» то, что меряется только временем, поскольку время любого завоевателя определено лимитом. Если москвич — это накопившееся как пыль время Москвы, то иногородний — всего лишь получатель определенной квоты этого времени. Стратегия вовлечения в трансцендентальную иллюзию была использована в войне с Наполеоном, которого обманули, дав понять, что Москва — это нечто, к чему можно выйти со стороны Воробьевых гор. Невозможность для Наполеона стать заслуженным москвичом заставила его отступить далеко за 101 км. Лимит был быстро исчерпан.